Россия и ЮНЕСКО
Постоянное представительство России при ЮНЕСКО
Вестник ЮНЕСКО №20'2014
Вестник ЮНЕСКО №20'201460 лет с ЮНЕСКО
 

Русский Лувр

Версия для печати

01.12.2016

media/2016/12/1480583777.jpg

"Я буду собирать правду" - так можно выразить кредо собирателя, и ему Павел Третьяков оставался верен всю жизнь.

Два брата - Павел и Сергей из семьи московских купцов Третьяковых к середине 19 века были в числе самых богатых горожан. Они имели несколько ткацких фабрик и магазинов, успешно вели свое дело и жили дружной патриархальной семьей, соблюдая строгий стиль жизни. Но была в их сердцах одна редкая для нравов тогдашнего купечества черта - они были сердечны к людям и целью своей жизни считали справедливость. Этот идеализм распалил в душе братьев жажду еще крепче послужить своему отечеству, родному городу.

Образование, полученное в Европе, в сочетании с природной любовью к прекрасному, раскрыло для братьев мир искусства. Они стали вкладывать все свободные деньги в собирание картин. Причем, более всего их привлекали полотна художников-современников. В то время считалось, что коллекционирование картин - дело аристократов, услада царей. Что предпочиталось, рассказывает собрание петербургского Эрмитажа: французская пышность, патетика жестов, красота итальянской школы, библейские герои, античные боги... Русской живописи практически не знали, кроме той, которая подражала стилю Европы.

Снег, эта данность, определяющая российскую природу, был написан на скромном полотне Никифора Крылова «Русская зима» лишь в 1827 году. Раньше наша живопись снега не замечала… Идея Павла Третьякова - собирать работы русских художников, по тем временам, была революционной идеей. Вот почему первую картину, купленную им в далеком 1853 году, - "Стычка с финляндскими контрабандистами" кисти Василия Худякова можно считать событием феноменальным.

На картине изображена бытовая сценка из жизни тогдашней таможенной службы: берег, куда причалила лодка контрабандистов, раскиданные по песку товары, русский пограничник на лошади с саблей в руке… никакой патетики, живая зарисовка момента.

Купленную картину старший брат привез в Замоскворечье, в свой двухэтажный дом, что стоял по другую сторону Москвы-реки, напротив Кремля. "Я буду собирать правду" - так можно в двух словах выразить кредо собирателя, и на протяжении всей своей жизни Третьяков не изменил этой формуле.

По тем временам ставка на реализм была вызовом.

Его младший брат Сергей не хотел повторять линию старшего, и собирал живопись по своим европейским вкусам, так среди его покупок были поэтические работы барбизонской школы, полотна французов Милле, Коро, Теодора Руссо, Добиньи…

Но в одном братья были единодушны – все собрание будет, в конце концов, подарено городу и это решение сразу сделало купцов-собирателей заметными фигурами в тогдашней жизни старой столицы.

Кроме того, курс на реализм совпал с тогдашним бунтом художников передвижников, которые отказались следовать канонам парадной живописи в европейском вкусе и объявили войну библейским сюжетам и античной героике ради жизни простого люда.

Неожиданная поддержка богатого мецената пришлась в самый раз!

Так начала расти будущая галерея мирового масштаба.

Сначала дубок, затем могучий сказочный дуб, в итоге дубовая роща шедевров. О тогдашних взглядах мецената хорошо говорит письмо Третьякова к дочери, где отец пишет: «моя идея была с самых юных лет наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось бы так же обществу (народу) в каких либо полезных учреждениях, мысль эта не покидала меня всю жизнь».

Перед нами типичное русское понимание смысла капитала – сделать барыш общим делом налаживания правильной жизни.

Образ человека с идеалами дополнит хотя бы факт, что Третьяков был попечителем училища для глухонемых и в придачу помогал православным миссионерам…

Но вернемся к собранию живописи.

Среди первых фаворитов Павла Третьякова был тогдашний мэтр сострадания всем бедным, всем униженным и оскорбленным художник Василий Перов. Его картины были именно манифестом правды в том ключе, как его понимали мастера реализма: вот дети, холодной зимой, волокущие на санках огромную бочку с водой мимо равнодушных стен московского монастыря, вот крестный ход в селе с пьяным вдрызг попом и нетрезвой молодухой крестьянкой, которая несет перевернутую икону, или утопленница на берегу реки, молодая красивая девушка, которую явно обманул вертопрах.… С позиций нашего времени в работах Перова перебор морализаторства… или его коллега художник Константин Маковский, у которого Третьяков приобрел для коллекции полотно «Дети, бегущие от грозы»… кисть льстит природе, крестьянские дети на мостике через ручей, слишком живописны, даже приторно слащавы.

В картинах, которые собирал Третьяков, было поначалу много слабых работ, пусть и написанных с самыми добрыми чувствами.

Но вкус Третьякова становился все более гибким.

Вот один ключевой эпизод.

В 1888 году Третьяков покупает шедевр Валентина Серова «Девушка, освещенная солнцем». Платит художнику 300 рублей. Большие деньги по тем временам. Между тем работа абсолютно непривычна для реалистической школы – это русский импрессионизм, лучи солнца, проникнув сквозь изумрудную листву, накрыли девушку магической рябью желто-зеленых пятен… от мастерства работы захватывает дух. И что же? Разозленный Константин Маковский задает при встрече ядовитый вопрос меценату, с каких это пор, вы, Павел Михайлович, стали в вашей галерее прививать сифилис!

Маковский не принял импрессионизм изображения.

И это только один штрих к той непростой атмосфере, в какой собиралась уникальная коллекция…

Тут надо заметить, что Москва того времени постепенно стала местом идеального вкуса и законодателем моды. Вслед за Третьяковым страсть к живописи захватила других знаменитых купцов и промышленников. Щукин, Мамонтов, Морозов… Домашние галереи Москвы стали первыми частными музеями Гогена, Ван-Гога, Ренуара, Сезанна, Матисса и Пикассо, которых во Франции еще не признавали. Особенно удивительна прозорливость и чутье Сергея Щукина. Московский собиратель, не скупясь, приобрел почти 50 картин молодого Пикассо, которого никто не покупал в Париже и который именно через Щукина вошел в фавор и стал знаменит.

Париж говорил – его покупает русский князь.

До 1914 года (т.е. до начала первой мировой войны) Щукин – парадокс - был основным покупателем Пикассо.

Короче, Москва в те годы стала Меккой для многих художников, не только русских.

К финалу жизни собрание Павла и Сергея Третьяковых затопило полотнами весь старый дом, и все два его этажа и пристройки. Следуя замыслу, в 1892 году Павел Михайлович передал целиком свое собрание картин - и дом - в дар городу. Но дом в Замоскворечье был уже слишком тесен для публики. Тогда на помощь меценату приходит московская городская дума, здание расширяется и перестраивается в праздничном стиле русской народной сказки, парадное крыльцо сделано в форме узорчатого терема, отныне фасад Третьяковки по проекту Виктора Васнецова становится узнаваемым знаком нашей культуры и государства наряду с видом на Кремль.

Третьяковская галерея не просто экспозиция, нет.

Это целый космос русской земли и русской истории: просторные вдохновенные пейзажи Левитана, которые так любил Чехов; портреты кисти Серова, который так проницательно и печально написал обреченный лик последнего русского императора Николая II, что вызвал негодование императрицы и, поссорившись с Александрой Федоровной, вообще перестал писать портреты царского дома; а божественный Шишкин! Его русский лес, поля ржи, золотые сосны на закате, поляны, корабельные рощи, где можно буквально дышать полной грудью; или виртуоз Репин, написавший убийство Иваном Грозным своего старшего сына с такой жуткой силой, что, кажется, ковер стал сырым от крови…

Это только четыре имени из первого десятка мастеров.

Смерть Павла Третьякова не остановила дело всей его жизни, создание визуального канона продолжили новые покровители коллекции. Среди них были тот же Валентин Серов, Илья Остроухов, Игорь Грабарь. Люди свежей культуры. К началу русской революции 1917 года, Третьяковская галерея окончательно приобрела статус высшего арбитра, попасть в коллекцию стало венцом любой художественной карьеры.

В начале ХХ века русская империя пала, но культура пошла вверх.

Революция позволила набрать галерее Третьякова свежий воздух грозы, прежний реализм потеснили шедевры авангардизма, изменился статус иерархии, в классический канон вошли работы вызова и атаки, вспомним хотя бы знаменитый «Черный квадрат» Казимира Малевича… недавно научные сотрудники галереи сумели прочесть, написанное карандашом, первое название этой работы, вот оно - «Битва негров ночью»... что ж, мэтр явно иронизировал над своим желанием написать «не/картину».

В ту пору, став столицей пролетарской республики, Москва возглавила мировой натиск нового художественного языка. Третьяковская галерея поменяла приоритеты, правда, этот период был коротким, на смену авангарду пришел сталинский гигантизм, искусство приравняли к пропаганде коммунизма и все-таки на волнах перемен Третьяковская галерея сохранила статус арбитра и сегодня - в начале 21 века, - Третьяковка с одинаковым пиететом демонстрирует всё многообразие живописной культуры России: иконы, портреты, пейзажи, жанровые полотна, марины, скульптуру; абстракционизм и футуризм, парсуны и архитектоны, конструктивизм и евангельские сюжеты, парадные портреты царей и советских рабочих, императоры, битвы, победы русских армий, красная конница, вожди, анекдоты живописного просторечия… здесь, в необъятной панораме тысячелетия прошлое России представлено в лучших образцах.

Попробуем выбрать десятку самых легендарных экспонатов галереи!

Божественным шедевром, иначе не скажешь, смотрится «Троица» икона работы средневекового мастера Андрея Рублева. Три ангела за трапезой написаны с такой могучей нежностью, что икона почти что звучит как хор поющих в храме детей, славящих веру в Христа… специально для этой иконы и других икон попавших в собрание галереи, к площади основного здания была прибавлена стоящая рядом церковь, Святого Николая в Толмачах, где можно увидеть шедевр в органичном обрамлении храма и молитвы.

Другим грандиозным событием станет для каждого посетителя зал Александра Иванова, где выставлена (с эскизами) только одна картина «Явление Христа народу», которую художник писал в Риме почти 20 лет, и где ближайшим к Христу нарисовал паломника с лицом Гоголя, который тоже жил в Риме и любил захаживать в гости к мастеру.

Среди лучших пейзажей собрания «Над вечным покоем» Исаака Левитана, и «Грачи прилетели» Алексея Саврасова, «Сиверко» Ильи Остроухова, «Лунная ночь на Днепре» Архипа Куинджи.…В каждой удивляет мастерство, с какой схвачена духовная природа момента: разлив безлюдной реки, деловитая суета сорной весны, холодок осени над озерцом, мистика луны и ее отражения в черноте южной ночи.

А вот хит популярности. Зал, где всегда толпится народ.

Это портрет «Неизвестная» Ивана Крамского, дама в богатой коляске на городской улице, чувственная красавица с томным взглядом черничных глаз, в плену густых ресниц, имя которой художник скрыл от публики, и которая осталась неизвестной вот уже сто лет.

Среди жанровых картин галереи такие знаковые вещи как «Утро стрелецкой казни» Василия Сурикова и «Заморские гости» Николая Рериха. На первой – площадь перед собором Василия Блаженного и дыбой, где стрельцы в белых рубахах со свечами в руках, ждут на ветру у лобного места начала казни под раскаленным взором молодого царя Петра на бледном коне. На втором – варяжская ладья под красным парусом, с воинами в кольчугах и со щитами на борту посреди ярко-синей морской воды, на виду белокаменного городка, в жарких лучах языческого Ярило.

В работах художников авангарда бросаются в глаза два революционных шедевра - это бесподобная по свободе линий «Натурщица» 1913 Владимира Татлина и «Купание красного коня» Кузьмы Петрова-Водкина, где знаток узнает в лице голого юноши на спине алого жеребца черты молодого Набокова.

Но главная драгоценность Третьяковки это залы отданные гениям.

А среди них назовем, хотя бы, зал Врубеля.

Тут ты попадаешь, словно на дно волшебного озера, где сияют как раковины и драгоценные камни: фантастический «Демон сидящий», «Сирень», букет которой похож на город из кристаллов, и, наконец, «Царевна-лебедь», лебединые крылья которой написаны с мощью Рембрандта, а лицо ее не уступит по магии взора Джоконде Леонардо да Винчи.

И как финальный аккорд - зал Виктора Васнецова; вот диорама русского духа - «Богатыри» на заставе, «Витязь на распутье» усталый всадник в поле у белого камня с роковой надписью, среди раскиданных человеческих костей; и наконец, вершина сказочной мистики – полотно «Иван-царевич на сером волке», царевич с желанной добычей царевной в руках, бегущий волшебным зверем средь глухой чащи хвойного леса, дебри которого больше иного государства.

Сегодня в Третьяковке хранится больше 170 тысяч экспонатов

Она законно входит в пятерку лучших музеев мира наравне с Эрмитажем, Лувром, музеем Дорсе и галереей Уффици.

Анатолий Королев, писатель